Святая простота (значение) — о наивном человеке.

Происхождение выражения

Слова, приписываемые вождю чешского национального движения Яну Гусу (1369 – 1415), приговоренному церковным собором, как еретика, к сожжению. Считается, что он произнес эти слова на костре, когда увидел, что какая-то старушка в простодушном религиозном усердии бросила в огонь костра принесенный ею хворост.

Биографы Гуса, основываясь на сообщениях очевидцев его смерти, отрицают факт произнесения им этой фразы. Церковный писатель Тураний Руфин (ок. 345 – 410 гг.) в своем продолжении «Истории церкви» Евсевия сообщает, что выражение «святая простота» было произнесено на первом Никейском соборе (325 г.) одним из богословов.

Источник: Н.С. Ашукин, М.Г. Ашукина. Крылатые слова: Литературные цитаты; Образные выражения.. — М.: Художественная литература, 1987.

О святая простота! на иностранных языках:

На английском языке: Sweet simplicity!

На латыни: O sancta simplicitas! (о санкта симплицитас!)

Кто такой Ян Гус?

Ян Гус был проповедником и вдохновителем чешской Реформации.

Родился в 1371 году в семье крестьян, закончил в Праге университет, позднее стал там ректором, а с 1402 года был священником и проповедником в Вифлеемской часовне в столице Чехии.

Постоянно выступал с речами, обличал католическое священство в стяжательстве, торговле должностями, индульгенциями.

Его выступления пользовались большой популярностью, собирали много людей. Католический церковный Собор предал его анафеме и отправил на костер. Яну Гусу исполнилось к тому моменту 44 года.

Когда Яна Гуса собирались сжечь на костре, подошла старушка с вязанкой хвороста, решив сделать доброе дело, она подложила в костер и свои дрова.

Ян Гус, ожидающий, когда вспыхнет пламя, наблюдал за женщиной и воскликнул: «О, святая простота!»

Но исследователями зафиксировано произнесение этой фразы на христианском соборе еще в 4 веке. Если Гус и произнес ее на костре, он мог слышать фразу раньше, но благодаря ему она и стала крылатой.

Новое в блогах

К вчерашнему разговору о блокадном голоде.

Когда люди сомневаются в документах – в этом нет ничего страшного. Это скепсис. Это полезная привычка проверять и перепроверять факты. Плохо другое – когда люди начинают говорить, что таких ужасов в нашей стране не могло быть НИКОГДА по морально-нравственным причинам. Это же наша Родина! Да как вы посмели замахнуться на святое! Это же наши советские люди! Да у меня дедушка был идейным коммунистом, который никогда копейки чужой не взял! Сколько вам заплатили за очернение нашей славной действительности и подрыв наших святых устоев?

И этот аргумент встречается постоянно, когда речь заходит о преступлениях коммунистов. Ну не могли советские люди расстрелять поляков в Катыни! Ну не мог Сталин планировать напасть на Гитлера – да как вам такое в голову даже пришло! Ну не могли в блокадном Ленинграде чекисты выбрасывать еду, когда люди умирали от голода! Ну не могли с советских людей брать деньги на эвакуацию детей! Это же наши дети! Антисоветчик хуже фашиста.

Позвольте я вам сначала два небольших отрывка из одной книги процитирую, а потом на пальцах объясню, почему чекисты могли делать с советскими людьми ВСЁ. Потому что они их за людей не считали.

Мила Анина, Людмила Пожедаева «Мемуары ребенка войны. Война, блокада, я и другие…»

«Как-то мама сказала мне, что поедем на сгоревшие Бадаевские склады и, может, что-нибудь найдем там из продуктов. Не знаю, кому и что там досталось после пожара, удалось ли хоть что-то спасти, но когда мы приехали туда, там, кроме обгоревших обломков да спекшейся земли, ничего не было. Но там были люди. Они что-то ковыряли, долбили и складывали в сумки. Мы тоже присоединились к ним и стали ковырять спекшуюся землю. Это была земля, пропитанная жженым сахаром. Когда наступил отупляющий голод, эта земля очень и очень выручала меня. Я клала в ковшик горсть земли и заливала водой. Земля оседала на дно, «сахар» растворялся, мусор всплывал. Я старалась аккуратно процедить раствор в кружку. Цвет этой жидкости был очень сомнительным, с запахом земли, пыли, гари и еще чего-то непонятного. Зато это «что-то непонятное» было почти сладкое. Вначале мне это не понравилось, и тогда мама убрала сумку, но мыши ее прогрызли, видимо тоже с голода… Тогда мама разложила землю по кастрюлям и спрятала в шкаф, чтобы мыши не перепачкали землю своими каками. А в страшную блокадную зиму этот «чай» согревал и, наверное, давал силы…

…Все тот же голос спокойно продолжает рассказ о блокадной жизни… о том, как у них было все, что и до войны… что не было у них ни в чем нужды… Были у них и булка, и мясо, и картошка, и разные консервы, сало, вино и коньяки, конфеты, шоколад и даже пирожные… Вот и оставались отходы, которые они выбрасывали, как и до войны… Нет! Это невероятно! Этого не могло быть! Люди умирали от голода, а тут… от-хо-ды!»

А теперь про «не могли». Я буду оперировать только общеизвестными фактами.

1. Давайте начнем с поляков. Ну не могли наши расстрелять пленных поляков. Это фашисты все сделали, а потом на нас свалили.

Слышали ли вы когда-нибудь про «польское дело НКВД»? Согласно документам НКВД, было арестовано 143 810 «польских шпионов», из них виновными признаны 139 835, 111 091 человек были приговорены к расстрелу. То есть расстрелять 111 тысяч «своих поляков» советская власть могла, а расстрелять 22 тысячи «чужих поляков» у нее бы рука не поднялась? Да неужели?

По штату в советской стрелковой дивизии с июля 1941 года было 10 859 человек. В реальности такого практически никогда не было и даже половинный состав считался полнокровной дивизией. За время войны было расстреляно более 150 000 наших солдат. 15 дивизий. То есть наших солдат чекисты могли расстреливать, а солдат враждебной СССР Польши – ну никак не могли. Вы это серьезно?

2. Ну не мог Сталин планировать напасть на Гитлера – да как вам такое в голову даже пришло! Чужой земли мы не хотим ни пяди! Это все выдумки зарубежных историков, которые хотят опорочить миролюбивую политику СССР.

То есть последовательно нападать на наших соседей – Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Иран (давайте называть вещи своими именами – в 1941 году Англия и СССР напали на Иран), почти напасть на Румынию (в последний момент румыны уступили советскому ультиматуму и отдали территорию без боя) миролюбивый Советский Союз мог, а на кровавого диктатора и убийцу Гитлера – ни за что? Неужели?

Может быть напомнить вам, что десятки лет официальной доктриной СССР была победа коммунистической революции во всем мире? Вы про клятву Сталина над гробом Ленина знаете? «Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять и расширять Союз Республик. Клянёмся тебе, товарищ Ленин, что мы выполним с честью и эту твою заповедь!» Вы герб СССР видели? Вы слова «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» слышали?

3. Ну не могли в блокадном Ленинграде чекисты выбрасывать еду, когда люди умирали от голода! Это же наши советские люди!

С чего вы вообще взяли, что коммунисты когда-нибудь заботились о простых людях? Маршал Фош, кажется говорил, что выучить одного генерала стоит десять тысяч солдат. А коммунисты, не задумываясь, перед самой войной уничтожили почти все руководство Красной армии. 9 мая по Красной площади проедут легендарные «Катюши», но ни один диктор не напомнит вам про их расстрелянного создателя – Генриха Лангемака, и про посаженного и избиваемого Валентина Глушко ничего не скажет. Про сломанную челюсть посланного на Колыму Королева не заговорит.

А про маршала Мерецкова вы читали что-нибудь? Герой Советского Союза. Кавалер ордена «Победа». На второй день войны чекисты его арестовали и долго пытали, а в случае дачи показаний обещали не трогать семью. Особисты НКВД мочились ему на голову. То есть на маршалов и генералов чекистам было наплевать, а о простых иждивенцах и инвалидах они вдруг стали заботится? Правда? И не было в стране никогда спецпайков и закрытых спецраспределителей?

Продавать во время голода зерно за границу, уничтожить под корень трудовое крестьянство и интеллигенцию они могли, а тут у них рука не поднялась?

Может быть вы и про приказ № 428 не знаете? Это приказ о «выжженной земле» – при отступлении разрушать и сжигать дотла все населенные пункты. Давайте я вам этот приказ простым языком растолкую. Не все советские люди могли или просто успевали эвакуироваться, в тылу оставались сотни тысяч человек. Зима 1941 года была невероятно холодной. Этот приказ обрекал на неминуемую смерть тысячи и тысячи наших соотечественников.

p.s. Сомневаться в фактах и требовать доказательств – это правильно. Критическое мышление – наше все. Можно сомневаться в чем угодно. Но только очень прошу вас, забудьте вы про этот аргумент «Я не могу себе представить, чтобы наши люди были способны на такое…» Давайте называть вещи своими именами – в 1917 году власть захватили преступники, которые не остановятся ни перед какими преступлениями. И выселять целые народы, и в Новочеркасске рабочих расстреливать. Чекисты – это такая мразь, которая способна на всё.

Почему я так часто возвращаюсь к историческим трагедиям. Дело в том, что эти самые чекисты никуда не делись. Они продолжают управлять страной. К чекистам-коммунистам присоединились еще и чекисты-православные и чекисты-бизнесмены.

Я не знаю, отдавал ли Путин приказ убивать Немцова и Политковскую и взрывать дома. Нет у меня сейчас доказательств. Хотя доказательств того, что Россия организовывала убийства своих противников за границей – навалом. Я уверен, что никакие вопросы морального порядка Путина не остановят. В стране, где чекисты отдают приказ пытать детей и стрелять из гранатомета по школе с детьми, никакие моральные ограничители не работают. Просто держите это в голове.

Знание некоторых принципов может компенсировать незнание многих фактов

Отрицательное значение «святой простоты»

Часто люди, имея добрые намерения, совершают поступки, в результате которых вреда оказывается больше, чем помощи. Происходит это из-за ограниченности взглядов, недальновидности. Тут выражение «святая простота» употребляется в отрицательном смысле. О простодушных и наивных людях, которые не могут схитрить, когда, казалось бы, нужно, могут «зажечь костер» словами жесткой, сказанной не вовремя правды.

Такие ситуации часто возникают при спасении животных, когда берутся помогать им люди, не знающие их особенностей и поведения в природе, старающиеся подкормить сладостями в зоопарке.

Фразеологизм «святая простота» может употребляться не только в ироничном, но и в положительном смысле.

Произведение: Астронавтика Креста

«Иисус устранил различия между посвященными и непосвященными, и ухищрения хранителей страшной тайны потеряли смысл. Истина оказалась теперь на стороне детской веры и слилась с ней: произошло то, чего не могли предусмотреть никакие хитросплетения разума.»

1

Лукавая философская игра на тему «тяжба ума и глупости» продолжается уже много столетий. Поскольку в ней разум ведет бой с тенью (а как еще назвать этого странного спарринг-партнера?), аргументы в защиту глупости были отнюдь не глупы: Эразм, Вольтер и Руссо, например, поупражнялись на славу. Лукавство же состоит в том, что сражаться на территории разума значит использовать его оружие: аргументы, ссылки, ассоциации, выводы – то есть быть воплощением разума, или уверенным в себе, способным покорять и завораживать, или слабеньким, к которому тоже, впрочем, возможно снисходительное отношение. Трудно проиграть или выиграть бой с тенью, и только совсем уж глупая похвала глупости побуждает слегка задуматься о победителе.

На территории разума дело глупости безнадежно. Она проиграет, если сохранит свое имя (если останется глупостью), проиграет и если потеряет свое имя — ведь тогда от нее просто ничего не останется. Зато она, глупость, уверенно берет реванш у себя дома, в Weltlauf, в бушующих волнах житейского моря, и здесь уже разум вынужден маскироваться и прикидываться; результатом такой маскировки как раз и становится хитрость. Хитрость — это спецодежда разума, его своеобразный скафандр в море житейской глупости — там, где в своих собственных одеяниях разум обречен задохнуться. Итак, хитрость есть способ присутствия разума в чуждой для него среде, в связи с чем стоит отметить два обстоятельства.

Во-первых, такая маскировка не остается совсем уж безнаказанной для ума/разума: изощрившись в хитростях, разум теряет позиции на своих собственных территориях, спецодежда хитрости прирастает к нему, и в царстве чистого разума сей факт вызывает некоторую брезгливость. Во-вторых, хитрость побеждается контрхитростью: отсюда следует парадоксальный вывод — глупость, попытавшаяся встать на цыпочки, оказывается глупее всего. Как раз эта натужная глупость, всегда обнаруживаемая в спектральных линиях жлобства, едва ли не лучше всего свидетельствует о состоянии грехопадения, в котором пребывает человечество.

Однако остается еще простая, абсолютная бесхитростность, которая, как это ни странно, одна и та же и в составе чистого разума, и в составе «чистой глупости». У нее, у этой полной, совершенно наивной и наивно совершенной бесхитростности, своя история.

2

Начинается эта история, быть может, с Платона, с диалога «Государство». Там Сократ и его собеседники пытаются определить, кто же будет лучшим судьей в идеальном государстве. Сначала в виде подходящей фигуры выдвигается знаток всевозможных человеческих уловок, так сказать, специалист по хитростям и контрхитростям. Однако Сократ неожиданно заявляет, что на роль лучшего судьи в действительно наилучшем государстве подходит совсем другой человек. Это простец, человек вовсе не искушенный в хитросплетениях, совсем не способный вжиться изнутри в человеческие пороки. Как же, спрашивается, он будет справляться со своими обязанностями?

Ответ Сократа звучит неожиданно: этот простодушный человек ничего не понимает в оттенках хитрости, но зато в каждом человеке он способен увидеть лучшее, даже если этого лучшего осталась всего крупица. Именно к лучшему-во-мне и взывает, и обращается такой судья, и от того, что всюду он видит лишь благо, «добро», в какой бы гомеопатической дозе оно ни наличествовало, само благо преумножается, укрепляется в горизонте присутствия . Этот аргумент Сократа, указывающий на великую силу бесхитростности, собственно говоря, и есть первая внятная критика изощренного разума, не имеющая ничего общего с жанром лукавых комплиментов глупости, получивших распространение в эпоху Нового времени.

В «Критике цинического разума» Слотердайка приводятся самые различные образцы изощренности, однако почему-то отсутствует анализ одной общеизвестной вещи: наивность обезоруживает. Циники и хитрецы оттачивают свое оружие, сражаясь друг с другом, но, столкнувшись с неподдельным простодушием, они зачастую оказываются бессильны и складывают оружие вопреки собственной воле и собственным первоначальным намерениям. Разве не об этом «Идиот» Достоевского? Непреодолимая сила простодушия очень интересовала Федора Михайловича, и образ Алеши Карамазова в чем-то более универсален, чем фигура князя Мышкина. Дело в том, что здесь мы вплотную подходим к важнейшей тайне христианства, а быть может, и к главной интриге, которую внесли в мир Иисус и его последователи. Собственно, с явления Иисуса и началось великое противоборство святой простоты с дьявольской изощренностью.

3

Как в сущностном, так и в историческом порядке христианство определяется заповедью «Будьте как дети». Можно сказать, что детская бесхитростность есть глупость мира сего, но мудрость мира горнего, — однако и в этом мире святая простота неодолима, если к ней не прилипло никакой изощренности. Вот как описывает Вольфганг Гигерих, один из самых проницательных философов современности, ту психологическую и экзистенциальную революцию, которой ознаменовалось явление христианства: «Анимизм, вера в духов и во всеобщую одушевленность природы, был совсем не так наивен, как склонны думать большинство наших современников. Да, в лесах можно было услышать свирель Пана и пение его таинственной свиты. Возле жертвенников появлялись настоящие боги, изредка их можно было увидеть воочию. О богах знали даже женщины и дети, собственно, только их знание и было верой. Потому что юноши, проходя длительный обряд инициации, обретали страшное тайное знание: под масками богов на самом деле скрываются их отцы и старшие братья. Теперь и им самим столь же свято предстояло хранить эту тайну — взамен утраченной детской веры. Хранить, передавая ее из поколения в поколение; можно было бы сказать “до скончания веков”, но на самом деле — до появления христианства».

ВОЛЬФГАНГ ГИГЕРИХ

род. 1942

Немецкий психолог и философ-юнгианец, автор трудов «Логическая жизнь души», «Технология и душа: от атомной бомбы к всемирной сети» и знаменитого эссе «Ракета и стартовая площадка». Определяет психологию как «логос души»; душа рассматривается Гигерихом не как генератор психологических феноменов, а как «логическая структура мысли».

Иисус устранил различия между посвященными и непосвященными, и ухищрения хранителей страшной тайны потеряли смысл. Истина оказалась теперь на стороне детской веры и слилась с ней: произошло то, чего не могли предусмотреть никакие хитросплетения разума. Незамысловатые притчи, простые, хотя и в высшей степени необычные наставления, истина, впервые принявшая форму факта, а не формулы, состоящей из вещих слов, — вот что составило арсенал принципиально новой, прежде не виданной и неслыханной веры. И против святой простоты оказались бессильны и риторическая изощренность эллинов, и стойкость искушенных римлян, и традиционная мудрость (вкупе с магической техникой) «виртуозов языческих культов», как назвал их Макс Вебер. А ведь у тех же кельтских друидов хватало изощренных аргументов, да и театрализованные демонстрации оказывали свое проверенное воздействие на публику — но миссионеры с детскими душами и несокрушимой мужской волей вступали в любой спор и побеждали . Ни до, ни после того мир не знал столь длительной трехвековой битвы между хитростью и бесхитростностью. И воинство хитроумного Одиссея (в соответствии с определением Адорно и Хоркхаймера) было разбито и рассеяно апостольской ратью. Один из последующих крестовых походов вошел в историю под именем «Крестового похода детей», однако все христианство в целом именно во времена его мобилизованности, во времена максимального прилива веры можно охарактеризовать как крестовый поход детей…

Как всегда бывает в истории, хитроумные взяли реванш. Слотердайк, безусловно, прав в том, что к концу XIV в. формация цинического разума сомкнула свои ряды — так началась эпоха Возрождения, где уже и Одиссей мог сойти за простачка; наступило время, наиболее подходящее для писания трактатов под названием «Похвала глупости» (Эразм Роттердамский) или «Басня о пчелах» (Мандевиль). Наследники тех сиятельных циников и сегодня глубоко окопались в эшелонах власти, они по-прежнему контролируют командные высоты социальности. И им тоже европейская цивилизация обязана своими достижениями, которые как бы выковывались под колебания исторического маятника между святой простотой и дьявольской изощренностью. Правда, кажется, что последние три столетия были совсем не благоприятны для простецов. Просвещение провозгласило культ науки, левая идея, органично связанная с Просвещением, поощряющая бдительность и гиперподозрительность (основной метод марксизма), кажется, окончательно отождествила наивность с невежеством — так что по мере угасания христианства как опыта веры святая простота, казалось бы, все дальше отходит в область мифов и легенд.

Но в действительности не все так однозначно, и похоже, что хитроумие Одиссея в очередной раз перехитрило само себя.

4

Всмотримся в приключения науки и техники — техники «постава» (Gestell), как называл ее Хайдеггер. Техника, будучи производной от хитрости разума и, собственно, самой хитростью разума в ее длительности и последовательности, выступает одновременно и как орудие демократизации сакрального, обеспечивающее широкий доступ к основной операции производства человеческого в человеке. Политическую демократизацию можно рассматривать уже как дополнение и как следствие свободного доступа каждого к обретению священной санкции.

Изначально наука возникла в ходе великой профанации эзотерического, но уже в XVII в. уполномоченные представители международной республики ученых, жрецы науки, пользуются не меньшим влиянием, чем маги Ассирии, и не меньшим почетом, чем семь мудрецов Эллады. Кеплер, Декарт, Гюйгенс предстают как желанные гости королевских особ. Они организуют свои священнодействия, именуемые теперь экспериментами (опытами), но во многом аналогичные эзотерическим обрядам, проводимым верховными жрецами языческих культов. Достаточно вспомнить опыты Фуко и Галилея, направленные на раскрытие тайн природы и увенчавшиеся полным успехом. Словом, хранители основ рационализма едва ли могли пожаловаться на недостаток престижа их профессии; во всяком случае, брахманы Индии в это же примерно время жаловались на забвение и невнимание гораздо чаще.

И все же два момента следует выделить особо: отсутствие у жрецов науки врожденной личной харизмы и равномерно высокий спрос на их продукцию со стороны всех сословий общества. Казалось (и до сих пор кажется), что среди применений науки нет ничего, что соответствовало бы модусу «всуе»: и опыты с мухами-дрозофилами, и ассоциативные эксперименты Юнга, и даже задачки из курса «занимательной физики» несут на себе отсвет священной санкции — ни одна предшествующая формация знания не могла обеспечить подобной фактоемкости.

Раскадровка знания по принципу фактичности есть, безусловно, самый компактный способ его хранения. Практика подтвердила, что устойчивость фактов на порядок превышает устойчивость любых других духовных конфигураций, например пророчеств и заповедей, требующих периодического освежения в памяти. Но проблема воспроизведения объединяющего начала в человекоразмерной форме, тем не менее, существует и постоянно обостряется. Каждый из упомянутых представителей республики ученых был doctor universalis в сфере естествознания, и уже тогда это вызывало не меньшее восхищение, чем мнемотехнические и магические достижения хранителей донаучного знания. Сегодня представить себе подобную фигуру едва ли возможно, количество промежуточных звеньев все время увеличивается и, тем самым, нарастает мистичность научного прогресса. Отстраненный наблюдатель, сумевший стряхнуть наваждение, время от времени задает себе вопрос: каким образом воспроизводятся знатоки бесчисленных технических ноу-хау, при том что образцы конечной техники становятся все более сложными, а их пользователи, скажем так, все более простыми?

Здесь словно высвечивается некое новое доказательство бытия Бога, основанное на несопоставимости двух потоков происходящего. Работают все телевизоры, мониторы, субмарины не сбиваются с курса, ракеты регулярно выводят на орбиту спутники. При этом, допустим, президент США, ограничивает свой познавательный интерес сферой комиксов и бейсбола. Одно дело когда дваждырожденные брахманы и живущие в лесах отшельники создают вокруг себя мистическую ауру. Они обладают особыми качествами, позволяющими сохранять сущее день за днем. Совсем другое — жрецы взлетающих ракет и движущихся эскалаторов. Где они? Неужели вот эти люди с бесцветными глазами бездонной пустоты, способные поддержать разговор лишь о бейсболе и медицинских страховках? Неужели они и есть знающие, знающие совокупное ноу-хау техники, хранители могущества, даже и не снившегося брахманам?

Судя по всему, это они, других и нет поблизости. Кстати, и титулы их звучат довольно убедительно: главный менеджер, генеральный директор, исполнительный директор, президент… И все же наблюдатель, последивший за ними некоторое время, приходит к выводу, что у них, у этих, должны быть какие-нибудь тайные советники, иначе концы с концами не сходятся. Однако когда эти «советники» вроде Киссинджера или Ричарда Пайпса выходят потом из тени и публикуют свои записки, мемуары, недоумение возникает с новой силой, ибо никаких признаков осененности, вообще обладания даром записки не содержат. Пытаясь как-то объяснить себе происходящее, сторонний наблюдатель высказывает предположение, что, может быть, техника «постава» не так уж могущественна, как кажется на первый взгляд, и все же именно сокрытая, лишившаяся социального заказа магическая техника есть способ владения тайным великим знанием. Причиной такого предположения, довольно-таки распространенного, становится забота бастардов эзотерического о воспроизведении позы мудрости, ведь именно они лучше всех умеют принимать глубокомысленный вид и делать многозначительные паузы. Признанным хранителям основ науки даже в XVII в. не удавалось воссоздавать позу мудрости. Декарт, пользовавшийся покровительством коронованных особ, напоминал, по словам королевы Христины, «бесприютного воробышка» – то ли дело, например, граф Сен-Жермен…

СЕН-ЖЕРМЕН

1696-1784

Французский оккультист и алхимик, политический авантюрист. Пытался превращать женщин в мужчин, делать из нескольких маленьких бриллиантов один большой и золото – из серебра. Возможно, имел отношение к дворцовому перевороту, в результате которого на российский трон взошла Екатерина II. Любимый персонаж беллетристов второго и третьего ряда.

Хайдеггер был прав, вопрос о технике представляет собой, помимо прочего, сложнейшее теологическое испытание, время которому настало именно сейчас. Многое из того, что заповедано Новым Заветом, уже сделано — и требование «Будьте как дети» незаметно осуществилось, ему досконально следуют абоненты компьютерных игр и посетители сетей фастфуда. Повсюду изглаживаются высокомерие и дух аристократизма, устанавливается снисходительное отношение к Фоме неверующему, который, даже не веруя, служит Господу. Похоже, паства вот-вот будет подготовлена к восприятию следующего завета, в котором, как и в первых двух, речь пойдет, конечно же, о спасении — и о новом преображении во имя спасения. Демократические преобразования в поле социальности сыграли свою роль, опасения Сократа и Платона не подтвердились. Сложная многоступенчатая магическая техника оказалась ненужной для «расширения сознания». Для расширения и укоренения в трансцендентном оказалось достаточно нескольких простых формул Иисуса… Маги прошлого сделали бы вывод: удивительная беспечность позволена сегодня смертным. Очень важно, однако, понять: каковы же пределы этой безнаказанности?

5

Техника, допущенная и даже санкционированная некогда Иисусом, действительно явила такие возможности, которые затмили пророчества прежних пророков и чудеса чудотворцев, а инструментарий науки и техники превзошел по своей эффективности инструментарий любого культа (и даже всех культов вместе взятых). Но сегодня и этот, более всего похожий на волшебную палочку инструмент исчерпал свои возможности. Неприязнь к «классическим волшебникам» сыграла злую шутку: произошло распыление эффектов-приложений, а волшебную палочку расщепили на тонкие лучинки, не слишком заботясь о подготовке тех, кто знает, как пользоваться хотя бы пучком. Выражаясь в терминах М. К. Петрова, была грубо нарушена дистрибуция знания по человекоразмерным ячейкам памяти . Насчет неизбежных драматических последствий высказывается немало опасений, многие футурологи полагают, что вступившее в права поколение не сможет обеспечить достаточного количества связующих звеньев и в обширном поле технических приложений начнут образовываться расширяющиеся бреши. Впервые опасения такого рода высказал еще Чарльз Сноу , но с тех пор голоса алармистов сошлись в стройный хор.

ЧАРЛЬЗ СНОУ

1905-1980

Британский писатель, разведчик и государственный деятель, автор детективов, а также концепции двух культур, немного напоминающей оппозицию «физики-лирики». Сноу был обеспокоен, что ученые и интеллектуалы-гуманитарии живут в разных плоскостях. В СССР в свое время был популярен прибалтийский фильм «Смерть под парусом» с Мирдзой Мартинсоне (1976), снятый по его детективу.

Вот что пишет, например, профессор Гарварда Кевин Уэйн: «Десятки тысяч операторов-сборщиков, собирающих компьютеры на Тайване и в Китае, буквально не ведают, что творят. Большинство из них мало чем отличаются от муравьев, участвующих в строительстве муравейника. Некоторым известно общее назначение и даже принципиальная схема собираемых изделий — но и они не знают конкретного ноу-хау, по отношению к которому компьютер представляет собой своеобразную распечатку. Действующую модель целиком, вместе с ее важнейшими узлами, держат в уме другие люди, которые живут в Калифорнии. Число их невелико и, по моим наблюдениям, потихоньку сокращается.

Нас все еще окружают, более того, буквально набрасываются на нас чудеса бытовой техники: они меняются так быстро, что мы не успеваем запомнить их в лицо. Некоторые новинки технического исчезают столь быстро, что мы не успеваем толком определить их назначение. Мы культивируем даже не столько разборчивость, сколько потребительскую капризность — и с этой капризностью порождения технического разума считаются как с фактором естественного отбора.

Но эти приветливые порождения — телевизоры, сотовые телефоны, автомобили и умные акваланги — не рождаются сами собой, они требуют зачатия от человеческого духа и некоторого пренатального ухода, когда они сами капризны, — момент настолько очевидный и всегда подразумеваемый, что, кажется, забыть о нем невозможно. Но изобилие и скорость обновления приложений заставляют нас забывать о нем. А ведь “способных к зачатию”, способных генерировать идеи и доводить их до ума не так много. Каждая “приставка”, однако, требует как минимум одного духовного родителя и, хотя это не совсем очевидно, сохранности всей научно-технической инфраструктуры. И вот я смотрю на выпускников Гарварда, на элиту, правящий класс империи естествознания. Они, конечно, кое-что знают и умеют, хотя все время кажется, что прежние выпускники были покруче. И я думаю с некоторой тревогой, что все же настанет момент, когда элита империи не сможет повторить, например, цифровую телекамеру, и я опасаюсь также, что сбой подобного рода едва ли окажется локальным: жонглер потеряет равновесие, и все его тарелочки посыпятся на арену».

Весьма красочно сформулированные опасения Уэйна имеют, тем не менее, множество исторических подкреплений. Человечество уже становилось свидетелем инволюции культурных практик — от мнемотехники до голубиной почты. История буддизма знает целые столетия упадка, да и европейское Средневековье — хороший тому пример.

Разве не логично было бы предположить, что и техника «постава» начнет однажды свое нисходящее движение, и сама империя естествознания (точнее, империя ratio) придет в упадок, разделившись на автономные провинции? Для этого даже и не требуется искать особых причин, во всяком случае, продолжение победоносного шествия техники требует поиска причин в большей степени.

Наука, а стало быть и техника, суть духовные практики факта. Факт есть нечто не просто дозволенное, факты богоугодны. Каждый факт есть инаугурация чуда фактичности, он стимулирует деятельность в направлении исполнения Завета.

Подобная задача не может быть решена без вразумления хаоса, без важнейших бонус-технологий, обретаемых в случае выигрыша на решающую ставку. В самом феномене жизни такие технологии широко используются. Суть их состоит в том, чтобы, стремясь к определенной цели, например к репликации, к экспансии собственной экземплярности за пределы наличного образца, положиться на благосклонность окружения, на проливной дождь шансов, которому нет до тебя никакого дела, если только ты не сможешь плащ, сотканный из этого дождя, сделать повседневной одеждой. Только такой плащ и будет воистину непромокаемым.

Так устроена, например, организация движений организма в ее высшей форме, организация локомоции и предметных действий. Чем совершеннее движение, тем больше включено в него элементов внешней стабилизации, не контролируемых изнутри или контролируемых лишь в самых общих чертах , кусков «дождевого плаща».

Чем выше располагается на эволюционной лестнице соответствующий вид, тем больше у него движений, сотканных из облака шансов. Но позволить внешней среде принимать за меня решения при ходьбе, беге или хватании — это одно, и совсем другое — доверить хаосу, неразумной природе, например, процедуру счета, причем так, чтобы можно было, пустив процесс на самотек, забирать и использовать результаты. А ведь ответ на этот вопрос имеет совсем не локальное значение, он трепетно ожидаем теологией прямого действия, призвавшей однажды опираться на факты.

Но вот способно ли сущее само себя мыслить? Это решающий вопрос к технике «постава». Начнут ли датчики случайных чисел давать показания в нашу пользу или же наши действия, действия мысли по-прежнему будут наталкиваться на противопоказания со стороны случая?

Подобно тому как долгая сосредоточенная молитва вызывает благосклонность Господа, неужели долгое и сосредоточенное воздействие не пробудит, наконец, благосклонность природы? Величайшим достижением было бы открывшееся нам через бонус-технологию доверие той процессуальности, которая в составе хаоса все еще противостоит нам. Мы стоим на пороге этого открытия, и в зависимости от того, удастся или нет переступить через порог, будет вынесен окончательный вердикт о духовной практике факта и о богоугодности святой простоты. Следует также отметить, что возможный положительный ответ лимитирован временем: держать под контролем все многообразие элементов «постава» значит накапливать экзистенциальную и эсхатологическую усталость. Систематические сбои внимания в таком случае неизбежны, а затянувшийся сбой внимания чреват непоправимой потерей равновесия.

На языке компьютерной игры речь идет о необходимости прорыва на следующий уровень, при том что сумма игровых действий на нечетных уровнях принципиально ограничена. Бонус следующего, четного уровня как раз и должен состоять в разгрузке контролирующих инстанций, в решительном преодолении роковой задумчивости сороконожки, осуществляющий ускоренное перемещение.

6

Речь о том, что простейшая бесхитростность и высшая наука совсем не обязательно должны исключать друг друга, тем более что они суть производные от одного начала. Так что состоявшееся наконец появление новых простецов, которых я склонен назвать хуматонами, используя несколько в ином ключе термин Джейка Хорсли , не просто симптоматично, оно воистину судьбоносно. Этим гомункулам, выходцам из пробирки Фауста, рано или поздно предстоит посрамить своих создателей. Ведь с точки зрения хитрости разума техника всегда была либо орудием, либо оружием, средством для обретения могущества и осуществления воли к власти. Для хуматонов техника впервые готовится стать Домом Бытия. Ясно, что носители дьявольской изощренности взращивали хуматонов не во исполнение Завета, они трудились над созданием идеальных потребителей, то есть «человечков», которыми можно легко манипулировать, не нарушая их счастья. Поначалу применялись топорные (в социально-психологическом смысле) методы, так что и продукция получалась крайне несовершенной, по правде сказать, жлобской, и дело вовсе не менялось от того, что жлобы беспрекословно заполняли клеточки законопослушного гражданского общества. Колоссальные усилия направлялись и направляются на упрощение (модификацию) жлобской модели; что же, первые наконец достигнутые результаты впечатляют и даже ошеломляют. Сегодня можно отчетливо различить две разновидности модифицированного субъекта: это аутисты и собственно хуматоны. Первые, несмотря на свою эталонную бесхитростность, оказались совершенно непригодными для предназначенной им цивилизации, декорированной гламуром и скрепленной чистоганом. Все контакты с изощренным разумом и даже с обычным двоедушием субъекта доставляют им настоящие мучения. Вторые (хуматоны), счастливые последователи Форреста Гампа, неустанные потребители правильных (политкорректных) детских сказок и яркой, внятной визуальности (взамен непонятной текстуальности), могли бы рассматриваться как проявление триумфа цинического разума — если бы не странная, неизвестно откуда взявшаяся причастность к святой простоте, которая, как известно, обезоруживает. Даже аутисты — а их число множится стремительно – все чаще воспринимаются как представители чего-то недостижимо подлинного, на фоне их печального существования уловки изощренного разума сразу же становятся очевидными, а значит, перестают быть уловками — и меркнут. Аура аутизма проникает сквозь спецодежду разума, замедляя его привычные комбинации, заставляя уже не исхитриться, а действительно задуматься.

А хуматоны? Вроде бы совсем недавно они были лишь в пробирке Голливуда и за стенками реактора рекламных клипов — и вот начинают попадаться то тут, то там. Среди аниматоров, всегда готовых развлечь загрустившего многодумца. Среди чиновников Евросоюза, выглядывающих порой из телевизора (да-да, это они!). А кто те сплотившиеся норвежцы, которые, выражая негодование плохими поступками Андерса Брейвика, специально часами распевали под окнами его тюрьмы те песни, которые тот ненавидел? Это они. Завтра их станет еще больше, и они придут демонстративно есть варенье, которое Брейвик терпеть не может с самого детства! И эти, пришедшие, будут уже потерянным поколением для своих хитромудрых отцов, полагавших, что их-то детки сполна насладятся цинично обманутым миром.

У России, как известно, особенная стать. Тут глупость пока пребывает в стадии беспросветного жлобства, до хуматонов очень далеко. Однако не будем забывать мудрую сказку про дурака Емелю — ведь и он тоже долго лежал на печи, а потом все же встал и посрамил своих шустрых братьев. Сейчас эти шустрые братишки рулят вовсю, Емеля же терпеливо ждет, быть может как раз торжества тех самых бонус-технологий, которые обеспечат полную благосклонность окружения. И уж тогда русские емелионы заявят о себе, да так, что мало не покажется ни нашим шустрым, ни их хуматонам…

Простота человека святого

«Святая простота» — так говорят о человеке чистом, доверчивом, живущим с открытым сердцем, искренне верящем в доброту окружающих его людей, не ищущем подвоха в их поступках.

Святой Павел отличался скромностью, ничего не мнил о себе, во всем следовал Иисусу. Когда святого Антония попросили изгнать беса, тот отказался, но отправил просящих к Павлу. Святой Антоний сказал, что только Павел со своей святой простотой в силах противостоять злому духу. И когда привели болящего к святому Павлу, закричал дух: «Простота Павла изгоняет меня!» — и вышел.

Употребляя выражение «святая простота», нужно различать, когда его говорят для обозначения глупости и наглости человеческой, а когда для того, чтобы подчеркнуть скромность и смирение перед Богом.

Простота

Первое чадо смирения — простота. Когда в человеке есть простота тогда есть и любовь, и жертвенность, и любочестие, и благочестие. В простом человеке есть душевная чистота и несомненное доверие к Богу, без испытания. Простота была состоянием Адама до грехопадения, когда он всех видел чистыми и беззлобными, так как был облечён Благодатию Божией. Простой и нелукавый человек, обладая смирением, получает благодать от Бога, Который по природе прост и благ.

В человеке, имеющем настоящую простоту, нет гордости

— Простота и наглость — разные вещи. Наглость позволяет человеку чувствовать себя комфортно в смысле мирском. Человек ведёт себя нагло и тем питает собственный эгоизм. Говорит «Вот я его поставил на место». Это даёт человеку ощущение удовлетворения в мирском смысле, но не приносит ему действительного покоя. В то время как простота услаждает духовно — оставляет в сердце некую лёгкость.

Действовать в простоте — не значит вести себя глупо. Ты путаешь эти две вещи. Говоришь, не думая, и представляешь себе, что действуешь в простоте. В тебе есть немного естественной простоты, но не хватает рассудительности, хотя по уму ты не ребёнок, но ведёшь себя как дитя. К счастью, сестры хорошо тебя знают и не смущаются.

Если человек по-настоящему прост, то хотя бы он говорил или делал что-то, что может показаться не очень приличным, другой человек не смущается, так как в простом человеке обитает Благодать Божия и она своими действиями не оскорбляет других. В то время как не имеющий простоты, хотя и говорит по-мирски вежливо, но его вежливость для тебя хуже горькой редьки.

Естественная простота — это простота, которой обладает маленький ребёнок. Когда ребёнок хулиганит, ты его ругаешь, и он плачет. Если потом ты ему дашь машинку, он всё забывает. Не рассуждает, почему сначала его ругали, а потом дали машинку, так как ребенок всё воспринимает сердцем, а человек взрослый рассудком.

— Геронда, есть и взрослые люди, простые от природы. Такая простота — добродетель?

— Да, но естественная простота, как и все другие естественные добродетели, нуждается в очищении. Человек простой от природы обладает незлобием, добротой, однако в нём есть и детское лукавство. Он может, к примеру, не желать зла ближнему, но если потребуется сделать выбор между вещью плохой и вещью хорошей, то он хорошую возьмёт себе, а плохую оставит другому. Такой человек словно золото, в котором есть в небольшом количестве разные примеси. Чтобы золото стало чистым, необходимо его переплавить в горниле. То есть его сердце должно очиститься от всякого лукавства, корысти и т. п., тогда он придёт в состояние совершенной простоты.

В истинной любви Христовой, которая есть состояние простоты и чистоты, развивается добрая детская простота, стяжания которой от нас требует Христос «Будете как дети», — говорит Он. Но в наше время, чем больше в людях становится мирской вежливости, тем меньше остаётся в них простоты, тем меньше встречается подлинной радости и естественных улыбок.

Помню, был один старец в Иверском скиту — Пахомий. Какая бы печаль тебя не одолевала, достаточно было на него посмотреть, как печаль сама собой исчезала. Увидев его, ты сразу всё забывал, все проблемы, всё проходило. Старец, а видом младенец. У него были румяные щёки, а смеялся он как ребёнок! Что бы ни происходило, он смеялся. Вечное торжество! Он ни грамоты не знал, ни петь не умел, кроме «Христос воскресе» на Пасху. Когда он по праздникам приходил в скитский кириакун (главный храм скита), то никогда не садился в стасидию, всегда стоял, даже на всенощных, и творил молитву Иисусову. Это был мужественный человек с большим любочестием. Если его спрашивали: «Отче Пахомий, что сейчас поют?» — он отвечал: «Псалтирь, Псалтирь читают отцы». Он всё называл Псалтирью.

Это был очень простой старец и очень благодатный. Он освободился от страстей, был как незлобивое дитя. Если человек с раннего возраста не избавится от детского эгоизма, детской гордости и упрямства и будет пребывать в таком младенческом состоянии, то в старости у него будут претензии, как у маленького ребёнка. Поэтому апостол Павел говорит: «Не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте» (1 Кор. 14:20).

У простого человека всегда добрые помыслы

Простой человек незлобив и бесхитростен. Плохое и безобразное он обращает в хорошее. У него всегда о других добрые помыслы. Он не наивный, просто уверен, что другие рассуждают так же, как он.

— Разве я вам не рассказывал об отце Харалампии, который когда-то жил в монастыре Кутлумуш? Он был библиотекарем, но его отстранили от этой должности, так как он никогда не закрывал двери библиотеки. «Зачем вам все эти замки да ключи, — говорил он. — Пусть люди свободно читают книги». Он обладал такой простотой и чистотой души, что ему даже не приходила мысль, что есть люди, которые воруют книги.

Простой человек, так как у него обо всех добрые помыслы, всех видит добрыми. Помню ещё одного старца отца Феоктиста из монастыря Дионисиат, какая у него была простота! Как-то он остался ночевать ещё с одним монахом в монастырском доме в Карее. Среди ночи кто-то постучал в дверь, и отец Феоктист побежал открывать. «Брось, — сказал монах, — не открывай, поздно уже, пора отдыхать». «Откуда ты знаешь, отче, кто это, может, это Христос! Надо открыть». И пошёл открывать. Видите, у простого человека всегда добрый помысел, и он всегда ждёт только доброго.

— Геронда, я думаю, что простота — это когда человек действует так, как чувствует. Правильно?

— В зависимости от того, где он живёт. Чтобы действовать просто, человек должен найти соответствующую среду. В мире, особенно в современном, нужно действовать аккуратно. Но в монастыре или в семье надо жить в простоте. Очень утомляет, когда в отношениях между людьми нет простоты и доверия! Тогда, чтобы что-то сказать человеку, необходим пролог, эпилог, пояснения… Так жизнь превращается в муку. А когда есть простота, можешь сказать человеку «садись» — и он сядет, или «сейчас ты мне не нужен, иди» — и он уйдёт, и у тебя не будет боязни, что он тебя не так поймёт. Когда есть простота, то чувствуешь себя легко, а когда нет — тяжело.

— Геронда, что значит: «Приобрети свободу в жизни своей, чтобы освободиться от бури» (Исаак Сирин)?

— Стяжи простоту в общении с другими, чтобы тебя не обуревали помыслы и в голове не возникала путаница. Когда человек просто высказывает то, что чувствует, тогда он сам чувствует себя свободно и облегчает жизнь другим.

Однажды я ехал в Афины на машине одного знакомого, с нами был ещё один человек. Я тяжело переношу дорогу, и водитель открыл окно. Было прохладно. «Вам не холодно?» — спросил я остальных. «Нет, нет», — ответили они. Но через некоторое время я заметил, что мой спутник поёживается от холода и застёгивает пиджак. Тогда я сказал «Если не хотите, чтобы кто-нибудь из вас заболел, то говорите открыто, когда вам холодно, а я скажу, если вдруг почувствую себя плохо». И так никто из нас не ощущал стеснения. Но если бы я чувствовал себя плохо и молчал или другой бы мёрз и тоже молчал, то кто-нибудь из нас точно приехал бы в Афины больным. Вы тоже общайтесь друг с другом просто. Иначе будете всё время переживать, не обидели ли и не огорчили чем другого. Когда так происходит, человек всё время волнуется, испытывает беспокойство и начинает вести себя неестественно.

— Геронда, на виду у других я не могу сделать даже самой простой вещи. Это стеснение или гордость?

— Иногда Бог даёт человеку повышенную застенчивость как тормоз, чтобы с ним не случилось чего-то плохого. Ведь, кто знает, если бы у человека не было этой застенчивости, как далеко он мог бы удалиться от правильного пути! Тебе же нужно быть немного внимательнее и предоставлять себя во всем воле Божией. Не стоит зажиматься и мучить себя, потому что в этой человеческой зажатости есть и некая доля эгоизма. Посмотри на меня, ведь я веду себя естественно, не прилагая к тому никаких усилий. Иногда веду себя как дедушка, иногда как отец, иногда как старший брат, а иногда как ребёнок. Ведь так?

— Я всё время переживаю, как человек отнесётся к тому, что я говорю, и боюсь, вдруг меня не так поймут.

— Тебя замыкает, потому что в тебе нет простоты. Постарайся приобрести простоту сердца, чтобы иметь духовное преуспеяние. Просто принимай замечания, которые тебе делают, и старайся исправиться, прося помощи Божией. К примеру, тебе могут сказать, что ты поступила нерассудительно. В другой раз, в похожей ситуации, ты должна подумать: «Тогда мне сказали, что я поступила нерассудительно, сейчас нужно стараться действовать с рассуждением». Таким образом ты будешь постепенно приобретать опыт, исправляться, развиваться и духовно преуспевать. Так и другой человек получает извещение, и ты сама, и чувствуешь в душе мир. Простота в соединении с подвигом любочестия и надеждой на Бога приносят внутренний мир и радость, и душа исполняется надеждой и утешением.

Посредством святой простоты человек познаёт тайны Божии

— Геронда чтение книг и знание помогают познать Бога?

— Посмотри, что я тебе скажу: если человек будет трудиться духовно и придёт в доброе духовное устроение, то станет видеть некоторые вещи очень чётко, посредством Божественного просвещения, без книжного знания. Будет видеть их даже яснее чем те, кто прочитал кучу книг. Своей внутренней чистотой он видит чётче, дальше и глубже, потому что оставил мирскую орбиту и обращается по духовной орбите, в области таинства. Стяжавшие внутреннюю простоту и чистоту и на сверхъестественные вещи смотрят очень просто, как на естественные, потому что в Боге всё просто. Сам Он прост и явил нам это на земле в Своём Сыне, в Его святой простоте. Ему не нужно больше силы, чтобы творить сверхъестественное, и для естественного и для сверхъестественного у Него одна сила.

— Геронда, а как человек, и не читая много книг, может познать тайны Божии?

— Если в нём есть святая простота, то он может не только познать, но и стать соучастником тайн Божиих. Помните рассказ об очень простом монахе, который удостоился есть вместе со Христом? До того как стать монахом, он был пастухом, и единственное, что его интересовало, — как спастись. Как-то через те края проходил пустынник, который ему сказал: «Если хочешь спастись, иди прямым путём». Тот понял его слова буквально. Пошёл по дороге и три дня шёл всё время прямо, пока не пришёл к воротам монастыря. Игумен монастыря, видя рвение пастуха ко спасению, сразу постриг его в монахи и поставил прислуживать в церкви. Однажды, когда он убирался в храме, мимо шёл игумен и дал ему некоторые наставления относительно работы. Монах, выслушав наставления, спросил настоятеля, указывая на изображение распятого Господа «Отче, кто это там наверху? Я столько дней здесь, а он ни разу не спустился вниз, чтобы поесть или выпить воды». Игумен удивился его простоте и сказал: «Это я его наказал за то, что он плохо делал свою работу». Монах выслушал его, не сказав ни слова. Вечером он взял из трапезной свою порцию еды и заперся в храме. Подошёл к распятию и с состраданием сказал: «Спускайся, брат, поедим вместе». Тогда Христос сошёл вниз и ел вместе с простым монахом. Господь пообещал, что возьмёт его в дом Своего Отца, где он будет вечно радоваться. Действительно, спустя несколько дней этот простой монах мирно отошёл ко Господу. Видите, он был совершенно безграмотным, а чего удостоился за свою великую простоту и чистоту!

Чтобы Благодать Божия почивала на человеке, в нём должна быть искренность и чистота. Бог открывается людям, освятившим свою простоту. Когда в человеке есть простота и чистота в соединении с тёплой верой и благочестием, то он имеет Божественные посещения и познает тайны Божии, не зная никаких наук. Потому что тогда в нём обитает Святая Троица. Божественным просвещением он легко находит ключи Божественных смыслов и объясняет действия Духа Божия очень просто, естественно, без рассудочной путаницы.

Когда мы очистим наше лукавое сердце, из которого исходит всё злое, то сделаемся чистыми и смиренными сосудами Божественной Благодати, и тогда в нас будет почивать Пресвятая Троица. Я буду молиться о вас, а вы молитесь обо мне, пусть Христос и Пресвятая Богородица помогут очищению наших сердец, да узрим Бога. «Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф. 5:8). Аминь.