Краткая биография Да Винчи Леонардо (1452-1519 гг.)

Да Винчи Леонардо цитаты. Итальянский живописец, скульптор, архитектор, инженер, техник, математик, анатом, ботаник, музыкант, философ эпохи Высокого Возрождения.
Еще ребенком начал обучение живописи у знаменитого Верроккьо, очень скоро превзойдя его в мастерстве. Глубоко интересовался математикой, астрономией, физикой, анатомией, изучал механику, архитектуру. О нем заговорили как о великом художнике после создания первых полотен — «Поклонение волхвов», «Мадонна Бенуа», «Благовещение».

В возрасте 30 лет он переехал в Милан, где изучал военное дело, гидротехнику, думал о создании летательного аппарата и подводного колокола (подводной лодки). Создал шедевры «Мадонна в гроте», «Тайная вечеря». Путешествовал по всей Италии, продолжая создавать великие картины и настенные росписи. Во Флоренции создал знаменитую работу «Мона Лиза», затем «Святая Анна с Марией и младенцем Христом», «Иоанн Креститель», серию рисунков «Потоп». Сделал наброски металлургических печей, ткацких и печатных станков, деревообрабатывающих машин.

Многочисленные рисунки художника (7000 листов) скомпонованы в трактаты: «Трактат о живописи», «Атлантический кодекс», «Трактат о полете птиц».

Все открытия и изобретения Леонардо на века опередили свое время.

Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя.

Кто в страхе живет, тот и гибнет от страха.

Сияющая красота юности уменьшается в своем совершенстве от чрезмерных и слишком изысканных украшений.

Только с пользой прожитая жизнь долга.

Знания, не рожденные опытом, матерью всякой достоверности, бесплодны и полны ошибок.

Лучше смерть, чем усталость.

Живописец, бессмысленно срисовывающий, руководствуясь практикой и суждением глаза, подобен зеркалу, которое отражает все противопоставленные ему предметы, не обладая знанием их.

Истинная любовь сказывается в несчастье. Как огонек, она тем ярче светит, чем темнее ночная мгла.

Всяк, кто желает иметь верных друзей, должен быть добрым и терпимым, проявляя внимание к чужим нуждам. Почет и уважение добываются не силой, а великодушием и готовностью поделиться с нуждающимся последним куском.

Куры под одной крышей живут в мире и согласии, а два петуха никогда не могут ужиться в одном курятнике — уж такова их природа.

Глаза и уши, охочие до чужих секретов, всегда найдутся.

И для льва выдаются несчастливые дни, когда все идет шиворот?навыворот и на каждом шагу подстерегают злоключения.

Любое препятствие преодолевается настойчивостью.

Истина в конце концов не остается скрытой.

Было вино поглощено пьяницей — и это вино отомстило пропойце.

Проси совета у того, кто умеет одерживать победы над самим собою.

Истина была единственной дочерью времени.

За сладкое приходится горько расплачиваться.

Как хорошо прожитый день дает спокойный сон, так с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть.

Кто хочет разбогатеть в течение дня, будет повешен в течение года.

Истинные науки — те, которые опыт заставил пройти сквозь ощущения и наложил молчание на языки спорщиков. Истинная наука не питает сновидениями своих исследователей, но всегда от первых истинных и доступных познанию начал постепенно продвигается к цели при помощи истинных заключений, как это явствует из первых математических наук, называемых арифметикой и геометрией, т. е. числа и меры.

Вино мстит пьянице.

Жалок тот мастер, произведение которого опережает его суждение; тот мастер продвигается в совершенству искусства, произведения которого превзойдены суждением.

Где дух не водит рукой художника, там нет искусства.

Лучше умереть, чем маяться в неволе.

Оскорбляя другого, ты не заботишься о самом себе.

Не всегда хорошо то, что красиво. И это я говорю для тех живописцев, которые так влюблены в красоту красок, что с большим сожалением придают им самые слабые и почти неощутимые тени недооценивая их рельефности. В этой ошибке они подобны тем, кто употребляет красивые, но ничего не говорящие слова.

Печальная участь ожидает того, кто наделен талантом, но вместо того, чтобы развивать и совершенствовать свои способности, чрезмерно возносится и предается праздности и самолюбованию. Такой человек постепенно утрачивает ясность и остроту ума, становится косным, ленивым и обрастает ржавчиной невежества, разъедающей плоть и душу.

Приобретай в юности то, что с годами возместит тебе ущерб, причиненный старостью. И, поняв, что пищей старости является мудрость, действуй в юности так, чтобы старость не осталась без пищи.

В числе глупцов есть некая секта, называемая лицемерами, которые беспрерывно учатся обманывать себя и других, но больше других, чем себя, а в действительности обманывают больше самих себя, чем других.

Всякая жизнь, хорошо прожитая, есть долгая жизнь.

Я предпочитаю смерть усталости. Я никогда не устаю служить другим.

Познание стран мира — украшение и пища человеческих умов.

Живописец не должен пытаться быть универсальным, так как он много теряет в достоинстве от того, что одну вещь делает хорошо, а другую плохо…

Кто спорит, ссылаясь на авторитет, применяет не свой ум, а скорее память.

Хорошая ученость родилась от хорошего дарования; и так как надобно более хвалить причину, чем следствие, ты больше будешь хвалить хорошее дарование без учености, чем хорошего ученого без дарования.

Счастье достается тому, кто много трудится.

Поистине всегда там, где недостает разумных доводов, их заменяет крик.

Кто не ценит жизни, тот недостоин ее.

Кто не карает зла, тот способствует его свершению.

Где мысль не работает вместе с рукой, там нет художника.

В природе все мудро продумано и устроено, всяк должен заниматься своим делом, и в этой мудрости — высшая справедливость жизни.

Противник, вскрывающий ваши ошибки, гораздо полезнее, чем друг, скрывающий их.

Я никогда не устаю служить другим.

Поистине тот, кто не ценит жизнь, тот ее не заслуживает.

Осел готов сносить все тяготы и огорчения. А упрямым его величает всяк, кому самому недостает выдержки и терпения.

От наших родителей мы получили величайший и бесценный дар — жизнь. Они вскормили и взрастили нас, не жалея ни сил, ни любви. И теперь, когда они стары и больны, наш долг — вылечить и выходить их!

Вред приносишь ты, если хвалишь, но еще больше вреда, если порицаешь то, в чем мало смыслишь.

Если все кажется легким, это безошибочно доказывает, что работник весьма мало искусен и что работа выше его разумения.

Существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит.

Где умирает надежда, там возникает пустота.

Как теплая одежда защищает от стужи, так выдержка защищает от обиды. Умножай терпение и спокойствие духа, и обида, как бы горька ни была, тебя не коснется.

Если запастись терпением и проявить старание, то посеянные семена знания непременно дадут добрые всходы. Ученья корень горек, да плод сладок.

Да разве тайну долго убережешь, коли мирская молва, что морская волна, все выплескивает наружу.

Слава — в руках труда.

Как хорошо проведенный день приносит счастливый сон, так плодотворно прожитая жизнь доставляет удовлетворение.

Картина у живописца будет мало совершенна, если он в качестве вдохновителя берет картины других; если же он будет учиться на предметах природы, то он произведет хороший плод…

Так же, как поглощение пищи без удовольствия превращается в скучное питание, так занятие наукой без страсти засоряет память, которая становится неспособной усваивать то, что она поглощает.

Живопись — это поэзия, которую видят, а поэзия — это живопись, которую слышат.

Никогда не следует гнушаться добрым советом, особенно когда находишься в незнакомом месте.

Железо ржавеет, не находя себе применения, стоячая вода гниет или на холоде замерзает, а ум человека, не находя себе применения, чахнет.

Наука — полководец, и практика — солдаты.

Живопись спорит и соревнуется с природой.

Бездельника хлебом не корми, а дай порассуждать, да и в умении очернить других ему не откажешь. Он всегда готов найти оправдание собственной никчемности.

Умеренность служит надежной защитой от пороков.

Живописец, смотри, чтобы алчность к заработку не преодолела в тебе чести искусства, ибо заработок чести куда значительнее, чем честь богатства.

Природа так обо всем позаботилась, что повсюду ты находишь чему учиться.

Неизвестный Леонардо да Винчи | Unknown Leonardo da Vinci

They called him “fat boy,” this seventeen-year old apprentice in the studio of Florentine painter Verrocchio who would receive care packages from his step-father, a pastry chef. The bastard son of a Florentine notary and a lady of Vinci, the boy’s doting step-father gave him a taste for marzipans and sugars from a very young age.

Его называли «толстяком», этого 17-летнего ученика в студии флорентийского художника Верроккио, которому отчим каждый день присылал пакеты с лакомством. Отчим был поваром, мастером (сдобной) выпечки и души не чаял в приёмном сыне, которого рано приучил к марципанам и другим сладостям. Вообще же Леонардо был назаконным сыном флорентийского нотариуса и дамы из города Винчи.

After three years as an apprentice, twenty-year old Leonardo took a job as a cook at the Tavern of the Three Snails near the Ponte Vecchio, working during the day on the few commissions his master sent his way and slinging polenta in the evenings. Polenta was the restaurant’s signature dish, a tasteless hash of meats and corn porridge. When in the spring of 1473, a poisoning sickened and killed the majority of the cooking staff of the tavern, Leonardo was put in charge of the kitchen. He changed the menu completely, serving up delicate portions of carved polenta arranged beautifully on the plate. However, like most tavern clientele, the patrons preferred their meals in huge messy portions. Upset with the change in management, they ran Leonardo out of a job.

Проучившись [у художника] три года, 21-летний Леонардо занял место повара в таверне «Три улитки» недалеко от знаменитого моста Понте Веккье. Днём он выполнял немногие заказы, которые получал от своего учителя живописи, а вечерами готовил поленту. Полента была в таверне фирменным блюдом. Это каша из кукурузной муки (типа мамалыги) с рубленым мясом, довольно безвкусная. Весной 1473 года от отравления умерло большинство поваров в таверне и Леонардо стал на кухне главным. Он полностью изменил меню, ввёл небольшие порции резаной поленты с изящной сервировкой. Между тем завсегдатаи таверны предпочитали огромные порции без всяких изяществ. Новшества им не понравились и Леонардо с работы прогнали.

He wrote a humble letter to Ludovico Sforza, the future Duke of Milan, by way of a job application: “My painting and my sculpture will stand comparison with that of any other artist. I am supreme at telling riddles and tying knots. And I make cakes that are without compare.”

Он написал смиренное письмо Людовико Сфорца, будущему герцогу Милана, предлагая свои .

Sforza took him on neither as a cook, painter, or sculptor, but instead as a lute player and after-dinner entertainer. Leonardo attempted to show his lord his new inventions for fortifications, catapults, and ladders, but Sforza paid little attention until the lute-player fashioned his inventions out of marzipan and jelly. Sforza charged the young man with refurbishing his kitchen, a task which would consume the life of Leonardo and the entire Sforza court.

Сфорца нанял его не поваром, не художником, не скульптором, а поручил играть на лютне и развлекать гостей после обеда. Леонардо делал попытки показать своему господину свои изобретения по фортификации, катапульты, лестницы. Но Сфорца обратил на них внимание только после того, как Леонардо изготовил их из марципана и желе, после чего ему было поручено переоборудовать кухню (дворца).

Five hundred years before modern cooking books, The Kitchen Notebooks of Leonardo da Vinci envisioned a culinary world as studio and laboratory, where food was to be prepared efficiently, beautifully, and ingeniously. Unfortunately, Italian food of the late fifteenth century had less to do with the luxurious feats of Ancient Rome and more to do with the rustic tastes of the Goths, whose dishes included meats and birds for those who could afford it, and an endless parade of porridge and gruel for those who could not. Leonardo was horrified by much of the food that was served to him, both at court and at home, and he included in his notebooks a running list of dishes that he hated, but that his own servant insisted on serving him: jellied goat, hemp bread, inedible turnips, and eel balls—which he notes, “this dish if eaten often can cause madness.”

За пятьсот лет до современных поваренных книг Леонардо написал «Кухонные записки», в которых мир кухни предстал как студия художника и лаборатория учёного, где пищу следовало приготовлять эффективно, красиво и изобретательно. К сожалению, итальянская пища конца 15-го века имела мало общего с роскошным меню древнего Рима, она больше отвечала деревенским вкусам готов: богатые ели разнообразное мясо и дичь, а бедные — всевозможные густые и жидкие каши. Леонардо не нравилась пища, которую приходилось есть при дворе и дома, и он включил в свои записки перечень блюд, которые он не любил, но которые его слуга упорно ему подавал: козлятина в желе, конопляный хлеб, малосъедобная репа разных видов и др. Про клёцки из угря он написал: «Eсли часто их есть, они могут вызвать сумасшествие».

Leonardo believed that every kitchen task could be mechanized—crushing garlic, pulling spaghetti, plucking ducks—but the machines Leonardo imagined were sometimes far more elaborate than the task required. His invention for a giant whisk twice the size of a man involved an operator from within who was constantly in danger of being wisked into the sauce. (See below) Another model involved a team of three horses engaged in the task of crushing a nut. One machine was intended to be operated by bees.

Леонардо считал, что всю работу на кухне можно механизировать: резание чеснока, изготовление макарон, ощипывание птицы — но машины, которые изобретал Леонардо, были порой намного сложнее, чем от них требовалось. Он изобрёл мутовку (взбивалку) в два человеческих роста, внутри которой находился человек-оператор, которому постоянно грозило быть затянутым в чан с соусом. Упряжка из трёх лошадей колола орехи. Одну из придуманных им машин должны были приводить в действие пчёлы.

Leonardo was also a master of dining etiquette. Bad behavior at table was common among the courtiers. So Leonardo had to remind them that a courtier:

Леонардо был также знатоком застольного этикета. Плохие застольные манеры были обычным явлением среди придворных. Поэтому Леонардо напоминал им, что придворный:

• He should not place his head upon his plate to eat. Не должен наклоняться к тарелке и брать пищу с неё ртом.
• Neither should he sit beneath the table for any length of time. Не должен сидеть под столом сколь-нибудь продолжительное время.
• He should not place unpleasing or half-chewed pieces of his own food upon his neighbor’s plate without first asking him. Не должен класть некрасивые или полупрожёванные куски своей пищи на тарелку соседа, не спросив его разрешения.
• He should not wipe his knife upon his neighbor’s clothing. Не должен вытирать свой нож об одежду соседа.
• Nor use his knife to carve upon the table. Не должен вырезать ножом изображения на столе.
• He should not set loose birds upon the table. Не должен выпускать на стол непривязанных птиц.
• Not snakes nor beetles… Или змей, или жуков…
• And if he is to vomit then he leaves the table. Если чувствует, что его сейчас вырвет, нужно уйти из-за стола.
• Likewise if he is to urinate. То же самое, если нужно помочиться.

Leonardo’s notebooks also humorously reveal the hidden violence of the Sforza court. He included instructions for hiring a new taster after Sforza’s dies from a poisoning (“the old taster has done his job too well”). What Leonardo didn’t know at the time was that Sforza had his man killed in order to install an actual poisoner, hired to slowly kill his elder brother and assume the Dukedom. The possibility of an actual assassination was a real concern at the Sforza court, and Leonardo explained that there should be a refined protocol to the affair:

В «Кухонных записках» Леонардо сквозь юмор чувствуется скрытая жестокость обычаев при дворе Сфорца. Когда умер отравленный слуга-дегустатор блюд при дворе Сфорца, Леонардо написал инструкцию по найму нового дегустатора, где с юмором заметил, что «старый выполнил свою работу слишком хорошо». В ту пору Леонардо не знал, что Сфорца сам приказал отравить дегустатора, а на его место поставить отравителя, чтобы медленно отравить старшего брата и завладеть герцогством. Опасность погибнуть при дворе Сфорца была постоянной, и Леонардо требовал строгого соблюдения протокола в таких случаях:

«If there is an assassination planned for the meal, then it is seemliest that the assassin should be seated next to he who is to become the subject of his craft…as this will cause less interruption to the conversation if the action of the event is confined to one small area…After the corpse (and bloodstains if any) are removed by the serving persons, it is customary for the assassin also to withdraw from the table as this presence may sometimes be disturbing to the digestions of the persons who now find themselves seated next to him, and to this end a good host will always have a fresh guest, who has waited without, ready to join the table at this juncture.»

«Если за столом планируется убить (отравить) кого-то, то наиболее прилично усадить убийцу рядом с будущей жертвой… чтобы помехи беседе гостей не выходили за рамки малого пространства… После того как прислуга удалит труп и кровавые пятна (если таковые будут), убийце тоже следует покинуть застолье, так как его присутствие может плохо отразиться на пищеварении других гостей, сидящих рядом с ним. На такой случай у хорошего хозяина всегда есть наготове новый гость, ожидающий у входа в обеденный зал и готовый при необходимости присоединиться к столу».

[Примечание переводчика- к концу вспомнилось чьё-то объяснение загадочной улыбки Моны Лизы: «Это улыбка женщины, которая только что пообедала собственным мужем».]

См. также:

• «Дама с горностаем»: портрет №2 в наследии Леонардо да Винчи
• Бианка Сфорца: дама с секретом