Наука и искусство хиреют и чахнут в изоляции от живой жизни, без осмысления и смысла, какой бы утонченности и виртуозности ни достигли их представители. Более того, самое их существование оказывается под угрозой. Пока касталийцы затворнически трудятся в своих библиотеках и архивах, играют в свои великолепные игры, общество, от которого они уходят все дальше, может счесть свою Касталию бесполезной роскошью. «Игра в бисер» – роман-предостережение всей западной цивилизации XX века. Еще в юношеском стихотворении вставало перед Кнехтом страшное видение – последний мастер Игры:

Но нет их больше, нет ни тайн, ни школ,Ни книг, былой Касталии… СтарикПокоится, прибор держа в руке,И, как игрушка, шарики сверкают,Что некогда вмещали столько смысла…

Дом уже горит, утверждает Кнехт в своем послании членам Коллегии, и наш долг «не заниматься анализом музыки или уточнением правил Игры, но поспешить туда, откуда валит дым». При этом, говорит дальше Кнехт, ни в коем случае нельзя допустить предательства по отношению к лучшему в Касталии – по отношению к духовности, интеллектуальной честности, к поискам смысла. «Трусом назовем мы того, кто уклоняется от трудов, жертв и опасностей, выпавших на долю его народа, – говорится в том же послании. – Но трусом и предателем вдвойне будет тот, кто изменит принципам духовной жизни ради материальных интересов, кто, например, согласится предоставить власть имущим решать, сколько будет дважды два».

Кнехт напоминает Коллегии, что «Magister Ludi» означает не только «Магистр Игры», но и просто «школьный учитель». Самая важная задача, считает Кнехт, а вместе с ним Гессе, – это воспитание молодого поколения, и не в Касталии, не среди элиты, а в «миру». Передача молодым людям благородных традиций, наделение их подлинной духовностью – вот путь к спасению страны интеллекта. Кнехт покидает Касталию, которую он так горячо любит.

Йозеф Кнехт – программный герой, он и духовен и деятелен. В нем одном воплотились все «пары» героев Гессе: Галлер и Пабло, Нарцисс и Гольдмунд и другие. Кнехт слишком богат и многосторонен, чтобы удовлетвориться призрачным существованием в Касталии. Я жажду действительности, говорит Кнехт, я не только касталиец, но и человек. Кнехт становится наставником сына Дезиньори, ибо, по его мнению, воспитание даже одного настоящего, способного действовать человека важнее прекрасной, но бесполезной Игры в бисер.

Конец Кнехта – самая живая, полнокровная часть всего жизнеописания, здесь этот герой более всего убедителен и человечен. Однако характерно, что касталийский летописец не приемлет такого конца – для него это всего лишь «легенда». Гессе не видит для Кнехта другого поля деятельности, кроме воспитания одиночки. Он вообще не показывает нам Кнехта в реальной жизни. Резким диссонансом обрывается музыкальная тема – путь Кнехта, герой бессмысленно погибает в водах горного озера. В сущности, мы не знаем даже, добился ли бы он успехов на своем поприще. А Касталия в романе Гессе не погибает, вопреки предсказаниям Кнехта, ибо это ее будущий историк восстанавливает для потомства жизнь величайшего Магистра.

Как же понимать Гессе, опровергающего самого себя? Писатель как будто бы заканчивает роман знаком вопроса. Отвергает он или принимает Касталию? Несомненно, ответ Гессе в достаточной мере противоречив, он, как это обычно для него, ставит проблему и призывает читателя размышлять вместе с ним. В сущности, он сам сознает, что воспитание одиночек – недостаточное средство для радикального изменения общества. «Я не являюсь представителен готового, уже сформулированного учения, я человек становления и развития», – говорил Гессе еще в 1930 году.

Очень важен для понимания замысла писателя эпиграф к «Игре в бисер». Гессе сам его сочинил, переведя затем на средневековую латынь и приписав его авторство вымышленному Альбертусу Секундусу (вполне в духе придуманной им Игры). В эпиграфе говорится, что, вопреки мнениям дилетантов, вещи несуществующие много труднее изображать, чем существующие, и необходимо, но и очень трудно описывать их так, чтобы они как бы существовали и могли оказывать влияние на действительность. «Страна Касталия» Гессе – именно такое «несуществующее понятие», призванное влиять на действительность. «Духовность» не должна исчезнуть, она должна облагородить и преобразить жизнь – вот, по-видимому, один из выводов Гессе.

Три вариации, три истории одного и того же человека «в разных исторических одеждах» заключают книгу и также дают ключ к постижению смысла произведения. Герой первого «жизнеописания», «Заклинатель дождя», по имени Слуга, – благородный носитель духовности первобытного племени. Продолжая путь своего предшественника, он неутомимо добывает и копит все новые знания об окружающем мире и с помощью этих знаний стремится служить людям. Вокруг него стена непонимания. Кажется, окружающие дикость и мракобесие вот-вот загасят этот светильник разума. Но дело Слуги не погибает, он приносит себя в искупительную жертву ради того, чтобы не угасла во тьме искра духовности, чтобы люди успокоились, образумились, чтобы его ученик и сын Туру смог продолжить его дело.

Во втором жизнеописании раннехристианский отшельник, исповедник Иосиф Фамулус (по-латыни «слуга») по-своему служит людям, с редкой добротой, кротостью и участием выслушивая их признания в грехах и теп облегчая их душу. Он разочаровывается в этом своем служении, видя ограниченность своих сил и своего разумения и неспособность возвыситься над житейской суетностью. Иосиф бежит «со своего поста» и встречает другого, старейшего исповедника, который осуществлял своз служение иначе, творя суд и налагая кару, а теперь тоже во всем разочаровался и направляется за поддержкой к Иосифу. Эта встреча дает силы старшему из двоих возвратиться и продолжать свою деятельность, сделав младшего учеником и преемником, ибо каждый должен оставить в мире ученика, посадить дерево и дождаться его плодов, считает писатель.

«Индийское жизнеописание» – третья вариация той же судьбы, по-своему близкая сердцу писателя. Здесь итог бурной жизни Ласы (что тоже значит «слуга») – не принесение себя в жертву и не «продолжение службы», а бегство в лес, к старому йогу, уход в нирвану, признание всего в жизни иллюзией, «майей», то есть тот же уход в Касталию.

Какой же из трех путей избирает автор для своего программного героя Йозефа Кнехта? Первый – принесение себя в жертву ради будущего. Кнехт погибает ради того, чтобы могла существовать Касталия – страна разума и духовности. Своим отчаянным прыжком в ледяные воды озера он потрясает и пробуждает к новой жизни своего необузданного ученика. «Да, смерть Кнехта допускает, естественно, много толкований, – пояснял Гессе. – Для меня главным был мотив жертвы, которую он приносит смело и радостно.

И этим, как я это понимаю, он не прервал, а выполнил свою педагогическую миссию».

Было бы неправильно считать конец «Игры в бисер» пессимистичным. Кнехт погиб, но остался молодой Дезиньори, разбуженный и навсегда покоренный великолепной личностью своего воспитателя. В этом прозвучала надежда. Гессе был убежден, что какими-то, пусть неизвестными ему путями человечество все же придет к созданию более гармонического общества, чем Европа середины XX века.

Произведения Гессе переведены сейчас почти на все языки мира. Его читают, о нем спорят. Широко издают и изучают Гессе в ГДР. В наши дни, когда ряд модных философов на Западе категорически утверждает примат практицизма над «духовностью», его «Игра в бисер» приобретает особую актуальность.

Гессе – хранитель и продолжатель лучших традиций культуры прошлого – был «служителем нового» (как назвал его тот же Томас Манн), он старался сохранить для этого нового все то, что он любил и почитал в прошлом. Советские читатели, несомненно, с интересом приобщатся к тревожным раздумьям автора «Игры в бисер».

Е. Маркович

ИГРА В БИСЕР

Опыт жизнеописания магистра Игры Иозефа Кнехта с приложением оставшихся от него сочинений

Паломникам в страну Востока

ИГРА В БИСЕР

ОПЫТ ОБЩЕПОНЯТНОГО ВВЕДЕНИЯ В ЕЕ ИСТОРИЮ

…nоn entia enim licet quodammodo levibusque horninibusfacilius alque incuriosius verbis reddere quam entia,vei-urntamen pio diligentique rerum scriptori plane aliter resse habet: nihil tantum repugnat ne verbis illustretur, at nihiladeo necesse est ante hominum oculos proponere ut certasquasdam res, quas esse neque demonstrari neque probari potest,quae contra eo ipso, quod pii diligentesque viri illas quasi utentia tractant, enti nascendique facultati paululumappropinquant.

ALBERTUS SECUNDU

S

tract, de cristall. spirit., ed. Clangoret Collof. lib. I, cap. 28

РУКОПИСНЫЙ ПЕРЕВОД ИОЗЕФА КНЕХТА:

…и пусть люди легкодумные полагают, будто несуществующее в некотором роде легче и безответственней облечь в слова, нежели существующее, однако для благоговейного и совестливого историка все обстоит как раз наоборот: ничто так не ускользает от изображения в слове и в то же время ничто так настоятельно не требует передачи на суд людей, как некоторые вещи, существование которых недоказуемо, да и маловероятно, но которые именно благодаря тому, что люди благоговейные и совестливые видят их как бы существующими, хотя бы на один шаг приближаются к бытию своему, к самой возможности рождения своего.

вернуться 2

Паломникам в страну Востока. – Посвящение намекает на появившуюся десятилетием раньше повесть Гессе «Паломничество в страну Востока» и имеет по меньшей мере троякий смысл. Во – первых, оно апеллирует к той утопии интимного духовного братства, которая является темой обеих книг. Прекрасно зная, насколько фальсифицированы в окружающем его обществе массовые связи между людьми, как легко против воли стать частью всеискажающей литературной промышленности, Герман Гессе личным, почти заговорщическим жестом кладет книгу в руки «своему» читателю, своему «собрату по Ордену», который поймет его с полуслова. Во – вторых, автор подчеркивает единство содержания обеих книг; и в том, и в другом случае речь идет о проблематике соотношения между духовностью и жизнью, о диалектике веры, сохраняющей свою бодрость при всех разочарованиях и вопреки им. В – третьих, чисто литературно, «Игра в бисер» продолжает линию, намеченную «Паломничеством в страну Востока». Прозрачность и одухотворенность образной системы, господствующая в обеих книгах, нисколько не исключает выпуклой пластичности образов. В обоих случаях место действия, говоря словами самого Гессе, – «это не страна или некое географическое понятие, но родина и юность души, то, что повсюду и нигде, тождество всех времен». Вторая необычная черта, характеризующая литературную технику обеих книг Гессе и часто наталкивающаяся на непонимание, – непрестанная подвижность точки зрения, при которой почти каждая последующая фраза дает предмет изображения в иной смысловой перспективе, чем предыдущая, а конечный «итог» остается намеренно многозначным. Так, «Паломничество в страну Востока» рисует некое Братство, которое потерпело крушение, распалось и забыто, и только его бывший член Г. Г. хочет писать историю этого некогда высокого начинания; незаметно все сдвигается, и становится ясно, что все эти годы, проведенные Г. Г. в горестном разочаровании, Братство продолжало совершать свой путь, и только один Г. Г. по слабости отпал от него; и в конце концов отчаявшемуся, но честному члену Братства предстоит узнать что и сам он на более глубоком уровне своего бытия неизменно сохранял верность своему служению. Соответственно и в «Игре в бисер» смысл колеблется между возвеличением «касталийского» идеала духовности и преодолением этого идеала. Напоминая о близости той и другой книги, посвящение стремится сделать их более понятными друг через друга.

вернуться 3

…и пусть люди легкодумные… – Эпиграф принадлежит Гессе, а его перевод на схоластическую латынь выполнен друзьям писателя – филологами Шаллем и Файнхальсом.

Измышленное имя автора текста «Альберт Второй» намекает на известного средневекового схоласта Альберта Великого (1193 – 1280), учителя Фомы Аквинского. Альберт Великий, прозванный современниками «Универсальным Доктором», стремился ко всеобъемлющему духовному синтезу и к стройному упорядочению всей суммы интеллектуальных ценностей своей эпохи, то есть к тому идеалу, о которой идет речь и в романе Гессе и который он воплотил в образе Игры в бисер.

LiveInternetLiveInternet

»..мы склонны завидовать крестьянину, шагающему за плугом, влюбленной парочке, гуляющей по вечерам, птице, поющей в листве, и каждой цикаде, звенящей летом на лугу, ибо жизнь их представляется нам наполненной до краев и такой естественной, такой счастливой — ведь о нуждах их, о тяготах, опасностях и страданиях мы ничего не ведаем!»

ГЕРМАН ГЕССЕ ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ СТАРИННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ КНИГИ

То, что вчера еще жило, светясь Высокой сутью внятного ученья, Для нас теряет смысл, теряет связь, Как будто выпало обозначенье

Диеза и ключа, — и нотный ряд Немотствует: сцепление созвучий Непоправимо сдвинуто, и лад Преобразуется в распад трескучий.

Так старческого облика черты, Где строгой мысли явлен распорядок, Лишает святости и красоты Дряхленья подступающий упадок.

Так в сердце радостное изумленье Вдруг меркнет без причины и вины, Как будто были мы уже с рожденья О всей тщете его извещены.

Но над юдолью мерзости и тлена Подъемлется, в страдальческом усилье Высвобождаясь наконец из плена, Бессмертный дух и расправляет крылья.

Пер. Сергея Аверинцева

«Судьба безжалостна, жизнь капризна и жестока, природа равнодушна, добро и разум ей неведомы. Но добро и разум есть в нас, в людях, которыми играет случай, и мы можем стать сильнее природы и судьбы, пусть даже на мгновенье. И мы можем приблизиться друг к другу, когда случается беда, и заглянуть друг другу в глаза, мы можем любить друг друга и жить друг другу в утешение.»

Герман Гессе

КИТАЙСКИЙ МОТИВ

Лунный луч, струясь, как цвет опала, Круглый мост чертит над зыбью дробной, Все зубцы, что тень обрисовала Обведя по одному подробно. — Это лишь виденье, лишь обманы, Что из бездн пространства мирового Выплывают, милы нам и странны, И во тьме без края тонут снова. Тутовое дерево, а рядом Различаем праздного поэта, Мерящего отрешенным взглядом Дрожь теней и переливы света. Он спешит в свое стихотворенье Всё вместить, задумчивый гуляка: Блеск луны и облаков струенье, Возникающих пред ним из мрака, Каждой вещи запах, форму, краску Горькую и вкрадчивую ласку. И в строфе задержано мгновенье.

Перевод Сергея Аверинцева

Прошлое прошло: было ли оно удачным или лучше бы его и вовсе не было, признаем ли мы за ним какой-то «смысл» или не признаем, — все это в равной мере лишено значения («Игра в бисер»)

Отчаяние Бог посылает нам не затем, чтобы убить нас, он посылает нам его, чтобы пробудить в нас новую жизнь («Игра в бисер»)

Если мы можем сделать человека счастливей и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет («Игра в бисер»).

Гессе Герман — «Игра в бисер»

Пристанищ не искать, не приживаться, Ступенька за ступенькой, без печали, Шагать вперед, идти от дали к дали, Всё шире быть, всё выше подниматься! Засасывает круг привычек милых, Уют покоя полон искушения, Но только те, кто с места сняться в силах, Спасет свой дух от разложения. И даже возле входа гробового Жизнь вновь, глядишь, нам кликнет клич призывный. И путь опять начнется непрерывный. Простись же, сердце, и окрепни снова.

«Игра в бисер» — последний и главный роман немецко-швейцарского писателя Германа Гессе создавался в мрачные годы фашизма в Германии и был завершен в 1943-м — переломном году второй мировой войны.

В одном из писем в январе 1955 Гессе сам говорил, что Касталия была его отповедью фашизму, попыткой восславить духовность в «чумном, отравленном мире».

Издана «Игра в бисер» была в нейтральной Швейцарии, где жил Гессе. Интерес к новому большому произведению признанного писателя и мыслителя был чрезвычайно велик. Роман породил противоречивые толкования и острые дискуссии; не всеми, по разным причинам, он был понят и принят, но взволновал он всех читателей. Споры вокруг «Игры в бисер» не утихали и после войны, когда роман впервые стал доступен немецкой публике: значительная противоречивость, несомненно, давала почву для разных толкований. Но вместе с тем пришло широкое признание.

Читать книгу On-line

В 1946 Гессе был удостоин Нобелевской премии по литературе в том числе и за «Игру в бисер».

Главный герой книги — Йозеф Кнехт. Его титул — Мастер игры (лат. Magister Ludi). Термин Magister Ludi — это каламбур: ‘ludus’ на латинском языке может означать как «игра», так и «школа». Таким образом, Magister Ludi может означать как «Мастер игры», так и «школьный учитель».

Книга, без которой немыслима вся культура постмодернизма Европы — в литературе, в кино, в театре. Язык «Игры в бисер» — кульминация комбинации музыки и математики.

Что это — гениальный авангардистский роман, стилизованный под философию сюрреализма, или гениальное философское эссе, стилизованное под сюрреалистический роман? Пожалуй, теперь это и не важно.

Важно одно — идут годы и десятилетия, а изысканной, болезненной и эзотерической «игре в бисер» по-прежнему нет конца. Ибо такова игра, в которую играют лучшие из людей…

karraba.net›igra-v-biser-german-gesse.html

Герман Гессе.»Дома в Монтаньола».

«Герман Гессе — художник»

В 1912 Гессе — автор знаменитых книг «Степной волк» и «Игра в бисер», переехал в Берн и поселился в доме друга Альберта Вельти, где прожил важный отрезок жизни, до 1919. В Берне Гессе написал первый роман: «Росхальде», повествующий о жизни художника и открыл для себя новое увлечение, взяв в руки кисти и краски.

он ставил себе целью преодоление душевного кризиса, однако написав около 3000 акварелей, он создал значительное наследие своих живописных работ, передающих в радужных красках красоты Тессина — избранного им места обитания на земле, где он и жил, начиная с 1919 и вплоть до самой смерти в 1962 году.

В 1916 Герман Гессе проходит курс психоанализа в клинике «Зоннматт» под Люцерном. Его врач Ланг побуждает его выразить все свои сновидения на бумаге, в виде рисунков.

В 1918 в Тессине Гессе продолжал освоение техники рисования, при этом рождаются первые наброски к книге «Прогулки пешком» и иллюстрации к ней (издана в 1920). В пользу Комитета социальной помощи немецким военнопленным, который Гессе создал в Берне в 1916, он впервые выставляет на продажу цикл своих стихотворений с собственными иллюстрациями. В 1919 Гессе иллюстрирует сказку «Тяжкий путь» и пишет акварели к «Стихотворениям художника». Первая выставка акварелей Германа Гессе состоялась в выставочном зале в Базеле в 1920, в этом же году в журнале «Виланд», Мюнхен, публикуются первые репродукции. В 1921 выходит альбом репродукций Гессе «11 акварелей из Тессина». В 1922 в Винтертуре проходит совместная выставка акварелей Германа Гессе и картин художника Эмиля Нольде.

Для Рут Венгер Гессе пишет в 1922 и собственноручно иллюстрирует сказку «Превращение Пиктора». В 1925 опубликована его книга «Размышления». «Луганский пейзаж» Йозефа Понтена и его рассказ «Последнее путешествие» выходят в 1926 с цветными репродукциями акварелей Гессе. В Берлине выставляются 50 акварелей, в Дрездене — 100. В 1955 впервые издается собрание «Акварелей из Тессина» и серия художественных видовых открыток с акварелями Гессе. В 1957, по случаю его 80-летия, проходит выставка акварелей Германа Гессе в Национальном музее им. Шиллера в Марбахе.

После смерти Германа Гессе (1962) выставки его акварелей состоялись повсюду: Токио (1976 и 1996), Париж (1977), Нью-Йорк и Монреаль (1980), Сан-Франциско и Чикаго (1981), Мадрид (1985), Люксембург (1987), Гамбург (1992) и Саппоро (1995).

В 1917 году Гессе увлекается жанром автопортрета.

Смысл произведения «Игра в бисер» Германа Гессе

Повествование строится вокруг того, что главный герой по имени Иозеф Кнехт достигает совершенства в особой игре духа и чувствует неудовлетворенность своей жизнью, после чего разочаровывается и покидает пределы Касталии (созданное людьми хранилище культуры, исчезнувшей из повседневной жизни людей за пределами этой территории). Йозеф занимает должность Магистра Касталийского Ордена — общества хранителей истины. Участники этого Ордена добровольно отказались и от собственной семьи, имущества, политики, так как эти корыстные интересы могут влиять на «игру в бисер». При этом они живут в особенной стране, неподдающейся законам времени, — Касталии (название произошло из мифов о Кастальском ключе с горы Парнас).

В Касталии принято проводить время за особой игру, суть которой заключается в искусном объединении всех искусств воедино, создании универсального искусства. Цель игры состоит в том, чтобы найти глубинную связь между предметами, на первый взгляд, относящимся к разным сферам науки и искусства, а также найти их теоретическое сходство. Так, например, мудрецам предстояло изобразить произведения Баха в виде математической формулы. История этой страны рассказывается историком, критикующем общественный уклад двадцатого века и его вырождающуюся цивилизацию. Эту культуру рассказчик называет «фельетонистической», что является отсылкой к маленьким дешевым статьям, предназначенным для развлечения аудитории . Фельетонистическая культура не предполагает наличие глубоких смыслов, высоких размышлений и сложных проблем в текстах. Наоборот, содержание статей настолько примитивно, что пользуется бешеным спросом у миллионов.

Люди, непрерывно читающие фельетоны и анекдоты, не имеют ресурсов (времени и сил), дабы побороть тот существующий страх перед неизвестным, разобраться в своих проблемах, понять, что же все-таки происходит вокруг. Историк Касталии пришел к выводу, что такая цивилизация давно истощилась, и поэтому теперь находится на грани разрушения.

Имя Кнехта означает «прислуга», что очень характеризует его готовность всецело отдаться истине и гармонии. Но он лишь на некоторое время обретает спокойствие в Касталии, постепенно он все сильнее чувствует противоречия родной действительности, и начинает сторониться ограниченности этой системы. Это все настолько давит на героя, что он покидает родную страну. Нахождение и путешествия за пределами Касталии оказывают на Йозефа сильнейшее воздействие. Кнехт философствует обо всем: культуре, истории, политике, государстве и, в конце концов, понимает настоящее место Касталии в мире. Смысл произведения заложен в размышлениях героя о том, что воспитание людей должно проходить не в библиотеках, а в реальном мире с его реальными законами.

После отречения от Касталии Кнехт знакомится с молодым мужчиной Дезиньори и становится наставником его сына. На протяжении всего сюжета романа главный герой спорит и рассуждает о жизни и о высших ценностях со своим антаганистом. Порой размышления героев о смысле бытия разбавляют сюжет, во время которого почти не происходит ярких событий. Несмотря на сильную разницу во мнениях, герои не являются врагами и не ненавидят друг друга.

Идея служения благу и гармонии остается доминирующей для Кнехта, даже вне зависимости от внешних обстоятельств, в которых он вынужден пребывать. Попытка построить утопический мир, когда действительность находится во власти бесконечного хаоса, не являлась для героя простой субъективной потребностью. Она выражала его искреннее стремление создать крепость культуры и интеллектуальной чистоты, напоминая современникам и потомкам, что человеческое существование и предопределяемые ею высшие нравственные критерии, сохраняются во все времена. Однажды во время пребывания на озере Кнехт погибает. Добился ли он поставленной цели — остается неизвестным. Однако читатель понимает, что прятаться от реальной жизни в мире фантазий и книг нельзя.

Насколько публикация полезна?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Количество оценок: 0

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.